«Марабу»: В этом году вы везете курс по редактуре. Расскажите, что это и почему?

Евгения Пастернак: У нас есть написанные, но еще не опубликованные рассказы. И большой опыт работы с читателем: люди вычитывают наши тексты, которые еще не стали книгой, и помогают что-то исправить. Обычно это происходит онлайн — мы выкладываем текст, люди читают и дают обратную связь. В этот раз в «Марабу» у нас будет уникальный опыт — мы будем делать это живьем!

Андрей Жвалевский: Мы запустили курс по авторской редактуре, потому что люди более-менее понимают, как писать, но у многих есть ощущение, что написал — и все, книга готова, можно печатать миллионными тиражами и получать премии. На самом деле с ней еще работать и работать. И все легенды про редакторов в издательствах, которые все исправят — это именно легенды. Редакторов мало, хороших — исчезающе мало. И ни один из них не может залезть вам в голову и увидеть, что вы хотели сказать. Он видит то, что написано, и думает: может, так и надо? А вы это не имели в виду.

Е. П.: Со своим текстом работать всегда очень больно: ты писал его кровью души, а тут приходят какие-то люди и говорят, что надо что-то исправить. Это невыносимо, особенно для подростка. Поэтому мы даем свой текст. Мы будем редактировать не то, что написали они, — не кровь их души. Мы просто покажем, как можно и нужно работать с текстом. Не теоретически, не гипотетические упражнения — а есть готовый рассказ, и мы будем с ним работать несколько дней.

А. Ж.: И это не упражнение из учебника. Как мы изменим текст — так он и будет напечатан. Дети увидят реальный результат, к тому же мы обязательно поименно поблагодарим в книге всех, кто нам поможет.

«М.»: Вы сказали, что подростку больно редактировать свой текст. А что ему дает умение редактировать?

Е. П.: Саморедактура помогает критично смотреть на себя. Редактировать больно всем, это не только подростковая история. Как сказала Линор Горалик: «Страшно не то, что мы взрослые, а то, что взрослые — это мы». Взрослый человек должен уметь смотреть на себя с иронией — это показатель зрелости. У подростка все обострено, и это должно было бы быть проблемой переходного возраста, если бы мы действительно взрослели. Редактура устроена так, что чаще всего приходится выкидывать именно те куски, которые тебе дороже всего. Кажется, что написанный диалог настолько достоверный, что он вынул из тебя всю душу, а это как раз сигнал: такой кусок, скорее всего, фальшивый. Когда эмоции через край и тебе так больно, что ты не можешь, — в этот момент хорошо получается поэзия, а проза фальшивит безнадежно. В «Театре» у Моэма главная героиня Джулия говорит: «Сыграть чувства можно только после того, как преодолеешь их». Нельзя писать в тот момент, когда тебе больно — скатываешься либо в фарс, либо в политический памфлет.

А. Ж.: Слишком много эмоций — они торчат, и все происходит как на ходулях. Но есть и сугубо практическая польза. Когда читаешь свои тексты и видишь фразу «Она кивнула головой вниз», понимаешь, что из этих слов нужно оставить одно. Потом, когда пишешь, у тебя уже стоит автоматический предохранитель: мозг на подсознании останавливает и говорит: «Она кивнула». Редактура — это тренировка. Ты тысячу раз себя поправил — и начинаешь писать лучше, мусора становится меньше.

Е. П.: Но редактура при этом занимает не меньше, а больше времени! Первые книжки у нас просто улетали, была по сути только корректура. Сейчас время на редактуру сравнимо со временем написания, и мы считаем это признаком мастерства и профессионализма.

«М.»: Когда мы с вами говорили в прошлый раз, вы упомянули, что неофициальный лозунг ваших писательских мастерских — «Отговори подростка стать писателем». Вам не кажется, что курс авторской редактуры это только усиливает?

А. Ж.: Безусловно. Дети с трудом воспринимают даже тот факт, что надо писать. В их картине мира надо просто сесть — и снизойдет вдохновение, сам собой появится гениальный роман. А тут выясняется, что надо не только написать, но и перечитать каждое слово, выверить каждую запятую.

«М.»: Расскажите про мир из цикла «Закон сохранения кота». Почему именно он станет объектом редактуры? Что вы в нем любите?

А. Ж.: Мы любим и мир, и конкретных героев. В двух словах: в этом вымышленном мире существует магия, но она не противоречит законам физики. Нам, физикам по образованию, пришлось как следует поломать голову, чтобы это состыковать. Изначально мы хотели написать продолжение первой книги, но целая повесть у нас как-то не складывалась, и мы начали писать рассказики. Главных героев из первой повести во второй почти нет — это маленький спойлер. Там новые герои с одной общей проблемой, о которой мы не скажем. И они с этой проблемой как-то разбираются.

Е. П.: В конце первой книги мир радикально меняется. Тот сборник, что мы сейчас пишем, должен был стать коротким прологом к повести, но пролог оказался настолько интересным, что разросся. Мы сами учим, что пролог не может быть длинным, максимум четверть книги. Но мир изменился так круто, что нам очень захотелось рассказать сам процесс этих изменений: что произошло в спорте, в искусстве, как все это повлияло на блогеров и врачей. На примере разных персонажей показываем, как изменения преломляются для каждого. Мне этот мир дорог именно потому, что магия здесь не существует отдельно, как в «Гарри Поттере», — она вплетена в реальность. Герои живут в обычном городе. И самое интересное было — придумать, как сделать так, чтобы магия не противоречила законам физики. Любое магическое воздействие требует колоссальной энергии. Мы даже посчитали: чтобы наколдовать связку ключей от дачи, герою нужна энергия, сопоставимая с двумя ядерными взрывами. По идее, когда он достает ключи из кармана, город уничтожается.

А. Ж.: Или, наоборот, поглощение энергии: все замерзают до абсолютного нуля. Чтобы этого не происходило, мы нашли лазейку во втором начале термодинамики.

«М.»: Возможна ли ситуация, при которой дети единодушно решат, что рассказ нужно кардинально переписать?

Е. П.: Если такое случится, лично я буду считать это огромной педагогической победой. Самое неприятное будет, если они скажут: «Это гениально, мы ничего здесь не меняем».

А. Ж.: Главное, чтобы они не просто сказали «фу», а объяснили, почему. В этом как раз разница между профессионалом и любителем: кто угодно, посмотрев на картину, может сказать «некрасиво», но профессионал скажет — почему.

Литературная мастерская «Курс авторской редактуры»

В этом году мы предлагаем детям и подросткам стать нашими соавторами! У нас есть книга «Закон сохранения кота», для которой мы придумали мир, который очень любим. В этом мире все люди большой страны внезапно стали магиками, а магия в этом мире не противоречит законам физики — она подчиняется им, создавая удивительные возможности и неожиданные ограничения.

Вместе мы будем читать наши еще не изданные рассказы из этого мира, обсуждать их с точки зрения драматургии и логики, редактировать, а может быть даже дописывать. Вы узнаете, как рождаются персонажи, почему одни сюжетные повороты работают, а другие нет, и как авторы находят баланс между фантазией и правдоподобностью.

Мы полностью откроем писательскую кухню, расскажем все секреты создания историй, покажем, как мы пишем вместе — спорим, вычеркиваем, переписываем, ищем идеальное слово. И, конечно, предложим вам присоединиться к этому процессу: ваши идеи и взгляд станут частью нашего общего мира.