«Марабу»: Вы уже во второй раз едете в «Марабу». Курс «Фотограф как рассказчик» как-то изменится по сравнению с прошлым годом?

Сергей Максимишин: Да, я его немного модифицирую в теоретической части. Поскольку у ребят на смене нет мобильных телефонов, снимать проблематично. В прошлом году в рамках моего курса им выдали телефоны на один день — это оказалось не очень удобно: нет никакой возможности оперативно вмешаться в процесс и направить. Поэтому в этот раз я сделаю акцент на истории фотографии, на теории — буду больше показывать и рассказывать, а не ломать устоявшиеся традиции лагеря.

«М.»: В «Марабу» приезжают дети из разных стран и культур. И вот это разноязычие как-то проявляется в том, как они снимают, как смотрят через камеру?

С. М.: Безусловно. Очень большая разница была между подростками на финской и американской сменах — разный культурный бэкграунд, насмотренность, общее понимание того, что происходит в мире. Те вещи, которые казались мне очевидными, им таковыми не казались. И это довольно интересно, потому что я буквально смотрел на свои фотографии чужими глазами. Когда я показываю снимки из Афганистана в России, мне не нужно объяснять, кто такие моджахеды. А там это сразу вызвало вопросы. Подростки из Америки живут в другом мире, и, кажется, это в основном давно уехавшие дети. А европейские — недавно. Для них Россия еще не так далека, и проблемы России, Европы, войны — они ближе тем ребятам, что были на финской смене. И это был очень ценный опыт для меня. 

«М.»: Из фотографий, которые вы показывали, были ли такие, что вызвали особый отклик или недоумение?

С. М.: Я видел, как напряглись преподаватели, когда я начал показывать снимки с разных войн. Но потом мы решили, что показывать все же нужно. Особенно на финской смене боялись, что для некоторых детей это будет больно, — но в итоге пришли к выводу, что это правильно.

«М.»: Чем подростки, которых вы учили, отличаются от ваших взрослых учеников? В реакциях, вопросах, в том, что они считают крутой фотографией? 

С. М.: Взрослые студенты отличаются жизненным опытом. Но в реакциях, как ни странно, было немало общего. Некоторые ребята соображали быстрее, чем взрослые. Есть задачки, которые я даю каждый раз: например, как показать на фотографии, что человек маленького роста? Обычно студенты долго перебирают варианты — с машиной, с дверью — и через пятнадцать минут самые сообразительные приходят к ответу: сфотографировать его в толпе. Меня поразила одна девочка в Финляндии, которая сказала это сразу. Я задавал этот вопрос десятки раз, и это всегда требует времени, а тут — ответ влет. Поразительно.

«М.»: В наш прошлый разговор вы рассказывали о проекте с белым стулом как символом глобализации. Как продвигается эта идея?

С. М.: Потихоньку. Скажем, я только что вернулся из Калькутты, и белые пластиковые стулья там мне, конечно, тоже встречались. Это и правда символ глобализации не хуже какого-нибудь Бэтмена. Но вообще, мне и без белого стула есть чем заняться: я только что закончил книгу "Родина" — о России, и она уже  опубликована. А сейчас в итальянском издательстве готовится к печати новая книга, там очень много работы. Плюс я много езжу, но долгоиграющие проекты я все время держу в голове.