— Вы окончили Московскую консерваторию, играли в оркестре, а сейчас пишете для детей. Как среди всей музыки началась литература?

Человеку, который собирается писать или снимать кино, нужна еще какая-то профессия — откуда-то же надо брать материал. В моем случае это профессия оркестрового скрипача: в семь лет встаешь на музыкальные рельсы и едешь по ним всю жизнь. Но когда начинаешь работать в оркестре, жизнь меняется — и все по-разному решают, что делать еще. Мои знакомые писатели занимаются чем-то параллельно: преподают, занимаются физикой, математикой или биологией. Мне кажется, это правильно.

У меня получилось так: в какой-то момент в моей оркестровой работе случилась пауза,  и я стала думать: что я еще могу? Тут мне попался журнал с объявлением «Присылайте ваши рукописи». Мне кажется, это очень важно — знать, куда отправлять: на конкурс, например. Меня сразу тепло приняли, первый текст был опубликован. Пошли литературные конкурсы, и я думала, что так и будет — музыка плюс письмо. Большинство моих книг написано именно во время моей работы в оркестре.

Но оркестровая жизнь требует тебя целиком — ты можешь делать что-то еще, но не можешь располагать своим временем. А писательская работа сейчас предполагает поездки, и я их очень люблю, мне важно разговаривать с людьми — и со взрослыми, и с детьми. Из театра мне пришлось уйти. Сейчас я писатель и преподаватель, но музыка остается в нескольких проектах, я продолжаю играть на скрипке. Хотя, мне кажется, я всегда хотела именно писать.

— Как вы думаете, как музыкальное образование влияет на вашу литературу?

На нас влияет все: где живем, с кем разговариваем, какие у нас соседи и собака. Но это не прямая корреляция — я вижу много людей с музыкальным образованием, которые очень плохо пишут, и, наоборот, прекрасных писателей с нулевым слухом. В моем случае важно другое: все тексты я произношу вслух. Короткий — обязательно, стихи — всегда, но и длинные тоже читаю вслух. Это очень хорошая проверка.

— Как будет устроен ваш курс в «Марабу»?

Текст в голове, рассказанная вслух история и записанный текст — три разные вещи. И четвертый этап, очень важный — услышать написанное со стороны. Поэтому у нас будет литературная мастерская с театральным тренингом: небольшая разминка (с соавтором курса актрисой Мариной Вихровой), потом  конкретное письменное задание, в конце — читаем написанное и слушаем, что получилось.

Главная тема — рождение литературного героя и то, что с ним происходит. Есть люди, которые работают от сюжета, но я всегда иду от героя — мне важно, кто он, она или оно. Театр здесь — очень хорошая проверка текста: ты не играешь персонажа, а пытаешься стать им, найти в нем правду. Я, взрослый человек, рассказывая про пятнадцатилетнего мальчика, пытаюсь найти его в себе, — то же самое происходит в актерской профессии. Герой может пройти путь, незнакомый автору: прыгнуть с парашютом, завалить ЕГЭ, побыть человеком в другом времени и пространстве. По сути, писатель проживает дополнительную жизнь — в книге или даже в коротком рассказе.

Очень люблю, когда после курсов люди говорят: «Я никогда не думал, что буду про это писать». Был человек, который после полуторачасового мастер-класса взялся писать книгу про декабристов. Но не обязательно становиться писателем: письменные практики хороши для всех, как рисование или игра на инструменте, — не потому, что ты художник, а потому, что это тебе что-то дает.

— Чтобы увидеть, как твой текст тебя выражает, нужно сделать первый шаг. Как помочь детям справиться со страхом чистого листа?

 Мой совет: начни с середины. Ты думаешь, с чего начать, описать мир, ввести героя, — а можно сразу писать то, что знаешь, видишь, в чем уверен.  Понятный эпизод, где есть действие – потом он может оказаться в середине текста, а может стать началом или даже финалом. Главное — снять страх.

Есть два конкретных практических  совета для любой творческой задачи. Первый — отключить входящие, убрать интернет. В «Марабу» это происходит само собой, потому что в лагере дети живут без гаджетов. В обычной жизни сложнее: мы привыкли быть постоянно подключенными, и остаешься без постоянного контента, сначала становится скучно. И это замечательно! Скука — вообще ключевая вещь: когда человеку скучно, он начинает придумывать. Наши дети этого часто лишены — в отличие от детей прошлого века, у которых было достаточно много пустого времени. Второй совет — физическое движение: думать ногами, ходить. Сидеть полтора часа за партой не физиологично и просто тяжело. Если не знаешь, что писать — выключи все и иди гулять без наушников. Ходьба очень помогает.

На уроках, когда ребенок говорит «не знаю, что писать», работают вопросы. Моя задача — не давать алгоритм, а расшевелить то, что уже есть внутри; у всех есть история. Отвечая на вопросы о том, что любит его герой, человек вдруг понимает, про что будет писать. Но самый главный вопрос всегда такой: расскажи про своего героя то, чего не будет в тексте. Ты должен знать больше, чем написано — как актер, который знает про своего персонажа гораздо больше, чем выносит на сцену; это сразу видно.

— А что делать, если ребенок пишет, но разочарован в результате?

Почти каждый раз есть кто-то, кто говорит: «Не читайте, это плохо». А потом, когда остальные уже  прочитали свое, он сам просит прочитать и его - ведь это не страшно, и даже обидно, если никто не узнает. Нам хочется не чтобы оценили, а чтобы услышали, поэтому я стараюсь только слушать и подсказывать, что получается, а что нет. И как только человек понимает, что его слушают, — ему есть куда говорить и ради чего раскрываться.

Моя главная задача — быть чужим взрослым, которому интересно. Важно, что именно чужим: он со стороны, но не равнодушен. У меня был ученик, которого я два года видела только как имя и черный экран — не понимала, зачем он ходит. Сейчас он пишет больше всех. Есть люди, которым нужно время, чтобы не говорить, — желание быть услышанными у них тоже есть, просто они идут к нему по-другому. Бывает, что у человека вообще другой канал — может, он рисует. Идея пойдет, просто не через слова.

— Получается, что желание и умение искать свой голос — главное, что дети заберут с собой после вашего курса в «Марабу»?

Мне кажется, главное — это впечатления и друзья.

Многие говорят: «Я не писатель», — но никто не писатель, пока не начнет. Ты открываешь эту дверь, и оказывается, что написанное может быть интересно и другим, и тебе самому. Через письмо вообще многое понимаешь про себя. Среди участников наверняка будут те, кто давно пишет, но, может быть, для них это станет неожиданным новым поворотом в том, что они уже делают.