Задайте вопрос или заполните заявку
website icon
Заявка
WhatsApp
Mail
Phone

Руфина Красильщикова: «Чтение — это возможность пережить травмирующий опыт в безопасности собственного дивана»
«Мой курс в "Марабу" будет сочетать в себе литературу, историю и культуру, потому что без представления об исторических событиях, которые принципиально повлияли на восприятие одних людей другими, невозможно понять, почему литература развивалась именно так, а не иначе».
Руфина Красильщикова
филолог
Руфина Красильщикова — человек, который знает, как помочь ребенку стать читателем, полюбить книги или хотя бы понять, зачем их вообще нужно читать. Окончила филологический факультет ВШЭ, преподает литературу, русский и английский языки. Очень любит детей и умеет с ними работать.

Вы наш новый лектор. Давайте познакомимся. Расскажите, пожалуйста, немного о себе.

Меня зовут Руфина. Я окончила Высшую школу экономики, филологический факультет, и это было совершенно прекрасно: четыре года я провела в атмосфере всеобщей открытости и возможности абсолютно любого диалога с любым, сколь угодно высокопоставленным и титулованным профессором на любую интересную тему. И, несмотря на то, что моя школа тоже была местом интеллектуальной свободы, университет окончательно утвердил меня в мысли, что такая открытость — пожалуй, важнейшая ценность. Но у этого есть и обратная сторона — у меня никогда не было никакой точной специализации. До войны я работала в гимназии в Санкт-Петербурге, сейчас занимаюсь репетиторством и преподаю онлайн все, что знаю и умею: литературу, русский и английский языки.

Мое любимое и основное направление работы можно передать таким запросом от родителей: «Пожалуйста, поговорите с моим ребенком про литературу, а то он не читает, но я очень хочу, чтобы он начал». И я помогаю детям полюбить чтение. В основном это живущие за границей дети из русскоязычных семей. Домашний язык у них русский, и их родители хотят, чтобы дети писали им внятные сообщения в WhatsApp и еще, может быть, могли процитировать Пушкина, но это факультативно. В этом тоже есть абсолютная свобода: мы говорим обо всем на свете, и грамматика в этом списке — далеко не первая. Я стараюсь показать детям язык с его утилитарной стороны, не нагружая их при этом какими-то бесконечными терминами и бесконечными рамками и условностями. И я надеюсь, что у меня получается.

Я очень люблю своих учеников, и мне кажется, что я никогда в жизни не встречала неинтересного ребенка. Скучные взрослые бывают еще как, а вот скучных детей я не видела никогда, и это, наверное, самый главный плюс того, чем я занимаюсь.

Что будет на вашем курсе в «Марабу»?

Мой курс в «Марабу» будет сочетать в себе литературу, историю и культуру, потому что без представления об исторических событиях, которые принципиально повлияли на восприятие одних людей другими, невозможно понять, почему литература развивалась именно так, а не иначе.
По моему опыту, одна из ключевых проблем гуманитарных дисциплин вообще — видимое отсутствие структуры.
Когда ребенок приходит на мои занятия по литературе, один из главных вопросов: «Почему и зачем я это все изучаю именно в таком порядке?» У меня есть ощущение, что для большинства учеников все произведения просто висят в воздухе безо всякой опоры. «Я не понимаю, почему Гоголь написал „Шинель“ именно так, откуда появился ее герой, и мне неинтересно, потому что я не вижу никакой связи».

Мне самой очень помогло в какой-то момент нарисовать прямую, вдоль которой я распределила основные художественные произведения по порядку, от самых древних к самым новым. И постепенно я смогла выстроить линию, где каждое произведение привязывается к предыдущему, иногда к нескольким предыдущим, потому что все авторы друг друга читали, кто-то дружил, кто-то слышал, кто-то просто существовал в одном пузыре и, соответственно, выхватывал одни и те же общие идеи и воспроизводил их по-своему. Из простых школьных примеров: Достоевский и Толстой писали почти про одно и то же, просто с разных сторон, потому что жили в одно время. Или Джон Рональд Руэл Толкин и Клайв Стейплз Льюис: известный факт, что они дружили, входили в один литературный клуб и почти одновременно написали два огромных произведения, ставших очень популярными — «Властелин колец» и «Хроники Нарнии». И чтобы разобраться в этих произведениях, очень важно понять, что повлияло на писателей и что происходило вокруг них в этот момент.
Я бы хотела, чтобы по результатам моего курса у моих слушателей тоже выстроилась такая прямая, на которой мы закрепим несколько основных произведений как базовые точки. Когда дети приедут домой и откроют новую книгу, она и ее герой встроятся в эту линию и привяжутся к уже известным книгам и героям.

Основное, чем мы будем заниматься с детьми — рассмотрением литературы в хронологическом порядке от античного героя Ахилла через Средневековье, Возрождение и эпоху Просвещения к Гарри Поттеру и Белле Свон.

Родители хотят, чтобы их ребенок любил книги. Как вы побуждаете своих учеников читать? И что читают ваши ученики?

На вопрос «Что читать, чтобы точно понравилось?» нет единственно правильного ответа. У меня есть некоторый пул условно универсально подходящих книг, но пока что не было ни одного повторения.
Хочу рассказать про свой самый удачный кейс. Девочка четырнадцати лет из очень читающей семьи, но сама почему-то не читала. Ее любимым занятием были тусовки с друзьями. И мы с ней стали читать «Вверх по лестнице, ведущей вниз» Бел Кауфман. Я очень люблю эту книжку, потому что она очень просто читается, и при этом в ней описаны характеры, с которыми легко ассоциировать себя, своих друзей и врагов. Читаем самую первую главу: учительница впервые входит в класс, и все дети болтают, перекидываются репликами. Мы читаем чьи-то слова, я спрашиваю: «Ну что, у тебя есть одноклассник, который так разговаривает? Да? Замечательно, расскажи мне про него!» Она мне все про него рассказывает. Потом мы читаем следующую реплику, я говорю: так, а вот такой вот человек у вас есть? — Есть. — А такой? — «О, а вот это я бы сказала!» И через привязку к ее личному опыту — близкому, ежедневному и такому привычному, потому что она слышит вокруг себя именно то, что написано в книжке, — девочка начинает читать.

Мы с ней буквально за одну книжку преодолели барьер между миром реальности и миром книги. Мне кажется, что для некоторых детей мир книги представляется неизвестным и, соответственно, страшным, и поэтому они просто не хотят с ним соприкасаться. Если выстроить мостик между реальностью и книгой, то есть шанс, что для ребенка это облегчит переход, а вот уже там внутри можно будет найти что-то, что ему понравится.

И начинать лучше с как можно более современной литературы, потому что проассоциировать себя с Лизой Муромской, героиней «Барышни-крестьянки» Пушкина, намного сложнее, чем с той же Гермионой.

Какие книги вы советуете?

Подросткам — Бел Кауфман «Вверх по лестнице, ведущей вниз», я о ней уже говорила; еще, конечно, «Над пропастью во ржи». Детям помладше, лет в 10–11 — «Дневник фокса Микки» Саши Черного, отлично подходит тем, кто живет за границей, им читать сложнее и лучше выбирать маленькие главы. Мальчикам обычно очень нравится «Республика ШКИД» Григория Белых и Леонида Пантелеева, но там много разговорных и устаревших выражений, поэтому я советую ее для детей, которые живут в русскоязычной среде. Мы читаем «Приключения Джерика» Натальи Нусиновой, в ней много незнакомых детям реалий и слов, их описывающих. А основная задача чтения с детьми, живущими за границей — в расширении словарного запаса. Детям из Израиля нравится «Серебряный герб», потому что там есть еврейский мотив, для них эта книга легко становится личной, и мы проводим параллели с историей их семьи.

Вообще на занятиях примерно треть времени мы посвящаем разговорам о себе. И я всегда прошу что-то писать — даже если от руки по-русски ребенок не пишет, прошу печатать какие-нибудь истории. Сначала мы пишем про себя — небольшую автобиографию, потом — про кого-то из своих знакомых, потому что обсуждать друзей интересно, потом — про то, что мы видим вокруг, свой обычный день. Потом начинаем писать что-нибудь философское: почему люди врут, почему я отвлекаюсь на уроках, что такое хамство… Из описательных я очень люблю тему «Что лежит у меня в кармане и откуда оно там взялось».

А зачем вообще детям читать?
Чтение — это возможность пережить самый разный опыт, в том числе травмирующий, в безопасности собственного дивана. Возможность познавать мир из безопасного места. Если они столкнутся в жизни с тяжелой ситуацией и не будут к ней подготовлены, не будут знать, что делать, им придется учиться на собственном опыте.

А с книгами есть шанс подготовиться и иметь в голове какое-то решение. В хорошей книге такой опыт описан достаточно подробно и достаточно вариативно, чтобы она стала своеобразным учебным пособием. Мы не говорим про случай, когда ребенку просто нравится читать; это то, как мы можем объяснить рационально мыслящему скептику одиннадцати лет, который говорит: «Зачем мне ваши книжки? Я занимаюсь программированием. Это за программированием будущее. Вы слышали что-нибудь про AI?»

Что бы вы рекомендовали родителям, которые хотят, чтобы ребенок приобщился к чтению?

Пункт номер ноль — читать при ребенке. Это как научить ребенка есть брокколи. Зачем его учить, если в семье едят брокколи, — так у ребенка не возникнет идеи, что это что-то странное и невкусное. Я видела, что мои родители читают: перед сном я захожу к ним в комнату пожелать спокойной ночи, и каждый из них что-нибудь читает.

Но и в таких семьях бывают дети, которые не хотят читать. Очень сложный вопрос. Я точно знаю, чего не нужно делать. Не нужно шантажировать чтением, потому что так получается, что книга — это наказание или препятствие, которое нужно преодолеть, чтобы получить конфетку. А книга — сама по себе конфетка! И если по каким-то причинам ребенок этого не чувствует, родители могут попробовать делать то же, что делаю я: разными способами попытаться подобрать книжку, через которую он сможет пропустить собственный опыт, с которым сможет себя проассоциировать.

Что самое главное вы хотели бы сказать детям?

Дорогие дети! В мире существует хотя бы одна книга, которая вам очень понравится. Давайте ее найдем!